Потрясающие детали космического полета Юрия Гагарина рассекречены спустя десятки лет

Вероятность благополучного возвращения первого космонавта на Землю оценивалась всего в 46%

На случай, если бы первый советский космонавт сошел с ума на орбите, предусмотрели блокировку связи, автоматическое закрытие скафандра и фиксацию в кресле. А космический корабль оборудовали шифр-замком... Страховались по всем параметрам — ведь мы были первыми! Уникальный специалист космической отрасли, работавший с Королевым и Гагариным, рассказал нам о неизвестных деталях советских побед.

Потрясающие детали космического полета Юрия Гагарина рассекречены спустя десятки лет
Юрий Гагарин и Герман Титов в автобусе по дороге на старт. Фото из архива Владимира Ярополова.

57 лет с момента первого полета человека в космос отмечает 12 апреля человечество. Наш День космонавтики давно стал всемирным. И, казалось бы, нет уже ни одной темы, ни одного факта, связанного с тем великим временем, о котором бы мы не слышали. Однако это не так. Пока живы ветераны космонавтики, мы не перестанем раскрывать новое для себя.

Один из таких людей — доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации главный научный сотрудник Центра подготовки космонавтов им. Ю.А.Гагарина Владимир Ярополов.

Лейтенант Ярополов. Таким он прибыл на полигон в 1959 году. Фото из архива Владимира Ярополова.

«Школу окончил со справкой... о золотой медали»​

— Владимир Ильич, расскажите немного о себе. Как получилось, что вы, 23-летний паренек, в 1959 году были направлены сразу после окончания Военной академии на самый секретный полигон страны?

— До Академии связи я окончил школу в родном Зеленодольске со справкой... о награждении золотой медалью. Так торопился поступить в академию (там экзамены начинались очень рано), что самого вручения медали так и не дождался.

В период службы на Байконуре начиная с конца 1959 года и до конца 1965-го я работал в непосредственном контакте с Сергеем Павловичем Королёвым, с его замами, поучаствовав более чем в 200 запусках нашей прославленной ракеты Р-7. В общей сложности я прослужил на Байконуре 13 лет.

Кстати, наш полигон в первое время назывался не Байконуром, а Научно-исследовательским испытательным полигоном №5 Министерства обороны СССР. Байконуром он стал называться после полета Гагарина — надо же было обозначить, откуда его запустили. Название перешло от поселка Байконур, расположенного на внушительном расстоянии от реальной стартовой площадки. Там в первые годы существовал ложный космодром с камуфляжными постройками для дезориентации вероятного противника.

Когда я только приехал на настоящий полигон, сразу попал на испытания нашей первой межконтинентальной баллистической ракеты МБР. Как раз шли ее отработка и последующая сдача на вооружение. Эта была единственная межконтинентальная баллистическая ракета, которой мы угрожали американцам в период Карибского кризиса. (Смеется.)

Многое шло не слишком гладко, ракете этой очень нравилось взрываться на 40-й секунде после запуска... Но после каждого неудачного пуска мы бросали силы на устранение причин и каждый головой отвечал за свой участок деятельности. Я участвовал тогда в отработке системы аварийного подрыва головной части ракеты, которая предназначалась для блокирования взрыва головной части, если ей вдруг вздумалось бы падать не туда, куда положено.

— Сколько раз применяли подрыв?

— Ни разу не пришлось.

Как перед стартом «Востока» над космодромом пронесся разрушающий «метеорит»​

— Параллельно с испытаниями МБР мы производили запуски первых космических аппаратов на той же самой Р-7, — говорит Владимир Ильич. — Помню первый мой запуск гражданского космического аппарата Е3 для фотографирования обратной стороны Луны, который был назначен на 16 апреля 1960 года. К тому времени первый облет и фотографирование были уже проведены, но ученым хотелось произвести новые, более детальные съемки.

Однако тот ночной запуск окончился неудачей: когда ракета выходила из стартовой системы, у нее оторвался один из четырех блоков, произошел перекос тяги, и она, по-прежнему вертикально направленная, полетела боком.

Первым делом, проходя над стартовой системой, ракета вывела из строя фермы обслуживания. Потом пошла дальше бреющим полетом прямо к измерительному пункту, что находился в километре от стартовой позиции (там она потеряла еще одну боковушку). Дальше, словно разрушительный метеорит, направилась к жилым постройкам, пронеслась над столовой, казармами, выдувая где стекла из окон, где двери. В конце концов направилась к самому монтажно-испытательному корпусу (МИКу), где проходят испытания ракет и космических аппаратов.

Ракета полностью взорвалась в нескольких десятках метров от него. Когда мы вышли из бункера, нашим взорам предстала нерадостная картина: стартовый комплекс горит, измерительный пункт горит, стекла и двери в МИКе повыбивало, а из-за взрыва у служебного здания отошла от корпуса одна стена. «Господи, что же мы натворили!» — только и смогли произнести.

Как раз в это время к нам пришел первый отработочный аппарат нового пилотируемого корабля «Восток», он назывался 1 КП (что означало «корабль простейший»). Мне посчастливилось принимать участие в отработке корабля «Восток» не в качестве рядового испытателя, а в качестве руководителя комплексных испытаний этого корабля от космодрома. Вот такое тогда было отношение к молодым — нам доверяли самые ответственные виды работ. И мы старались не подводить.

Ярким примером, можно сказать, вожаком для нас был Сергей Павлович Королёв. Он был удивительным руководителем. Задумал отправить человека в космос в 1958 году, и уже через два года корабль был готов, а еще через год взмыл в небо с Юрием Гагариным. Хотя условия для подготовки запуска порой оставляли желать лучшего.

Цветков М. М., Шмелев В.В., Некряч Б.Е., Каменев В.В., Ярополов В., Солдатов А.Е. Сотрудники отдела комплексных испытаний космических аппаратов под руководством В.Ярополова (второй справа) в поисках «боба». «Бобом» на сленге испытателей называли неисправность, обнаруженную в космической технике. Фото из архива Владимира Ярополова.

Вот, к примеру, как мы готовили испытания первого корабля. МИК, заваленный рамами и стеклами после взрыва ракеты с лунным спутником, мы очистили, работать внутри было сложно — оставалось много пыли. В итоге приняли решение натянуть над очищенной площадкой ткань от парашюта — под ней и испытывали «Восток». В то время испытания проводились только на Байконуре (на предприятии-разработчике, как это делается сейчас, технику не испытывали). Несмотря на все сложности, корабль к полету подготовили, стартовую систему с новыми фермами, заправочными коммуникациями, кабелями восстановили за месяц (!) и уже 15 мая запустили.

— Каким же был первый «Восток»?

- Следует отметить, что при запуске первого отработочного аппарата в задачу не входила его посадка — главное было посмотреть, как он будет вести себя в полете. 1 КП не имел системы жизнеобеспечения, системы приземления и теплозащиты.

В процессе полета из-за неисправности инфракрасной вертикали (прибор для точной ориентации на Землю. — Авт.) корабль вместо тормозного получил разгонный импульс, перешел на более высокую орбиту высотой до 690 км. В результате после завершения работы и разделения на приборный отсек и спускаемый аппарат он пролетал в космосе дольше запланированного. Приборный отсек просуществовал на орбите 2,5 года, а спускаемый аппарат — 5,5 года.

Разработчики корабля ужаснулись, когда представили, что в такой ситуации может оказаться космонавт. По результатам этого полета в систему автоматической ориентации корабля добавили резервную систему солнечной ориентации и ввели датчик, разрешающий включать тормозную двигательную установку только при правильной ориентации корабля. А вообще орбита, на которую выводился корабль «Восток», была рассчитана так, чтобы корабль мог через 10 суток вернуться на Землю за счет торможения в плотных слоях атмосферы. Таков был резервный вариант спуска на случай отказа тормозной двигательной установки.

Как отказавшая катапульта спасла Жульку и Альфу

С 28 июля 1960 года начались запуски корабля «Восток» с собаками на борту (изделие называлось 1 К). Ни ученые, ни медики не знали тогда, что будет в космосе с живым организмом. Они были первопроходцами, которые двигались вперед с учетом опыта проб и ошибок.

— Помню, как погибли в результате взрыва двигательной установки ракеты на 38-й секунде полета Лисичка и Чайка, — продолжает Владимир Ильич, — как сработала система аварийного подрыва третьего изделия с Пчелкой и Мушкой на борту (из-за отказа системы стабилизации корабля во время работы тормозной двигательной установки траектория спуска была такова, что он вполне мог приземлиться за пределами территории Советского Союза, что было недопустимо). В космосе взорвалось тогда 32 кг тротила, животные, конечно, не выжили.

Сергей Павлович, по словам многих его соратников, очень переживал каждый неудачный пуск, однако никого не разносили в пух и прах — все понимали, что идут неизведанным путем и может произойти что угодно. А конструкторы и инженеры, чувствуя огромное доверие и ответственность, не спали по нескольку ночей напролет, но находили причины неисправностей. Новые аппараты, стартовавшие с Байконура, были совершеннее предыдущих.

Так они все-таки добились успешного возвращения первых живых существ на Землю. Это были всем известные героини Белка и Стрелка, а также стартовавшие на последнем корабле модификации 1 К Жулька и Альфа.

С ними, кстати, сработала поговорка «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Спускаемый аппарат с Жулькой и Альфой приземлился в незапланированном районе Красноярского края. Животные были спасены благодаря тому, что не сработала система катапультирования и они остались в спускаемом аппарате, иначе в 40-градусный мороз замерзли бы.

Старт корабля «Восток». Фото из архива Владимира Ярополова.

Розыгрыш для Королёва и не только

После собак стали запускать в космос манекены. С ними уже после полета Гагарина была связана одна интересная история. В американской прессе появились статьи, в которых говорилось о том, что до Юрия Алексеевича русские уже отправляли в космос людей. Якобы их радисты перехватывали разговоры космонавтов с Землей.

— Мы связывали это только с тем, что во время полетов наших манекенов (их звали Иванами Ивановичами) они действительно «разговаривали» человеческими голосами, — говорит Ярополов. — В рты были вмонтированы динамики, на которые подавался сигнал от бортового магнитофона. Воспроизведение речи было необходимо для отработки связи с Центром управления полетами.

Вообще манекены были настолько похожими на живых людей, что однажды сам Королёв спутал их с сотрудниками в МИКе и даже устроил разнос за... курение на испытательной площадке.

Во время испытаний корабля на полигоне мы не сажали манекен в кресло космонавта спускаемого аппарата, было удобнее проверять все системы, когда он просто сидел в кресле рядом с кораблем. Ну и народ измывался над ними: то посадят, положив Ивану Ивановичу ногу на ногу, то папиросу ему вставят, да еще и книжку на колени положат.

Королёв пришел однажды и принял манекен за живого человека, вальяжно расположившегося в кресле. Что тут началось! «Как это так? Что это, испытатели на площадке вместо испытаний книжки читают?!» Когда выяснилось, что перед ним манекен, он расхохотался.

«Скорпион-4» — тайный позывной главного конструктора​

— А вообще Королёв был очень строг с вами?

- Сергей Павлович непримиримо относился к недобросовестному выполнению своих обязанностей сотрудниками испытательной бригады. Однажды при осмотре пилотируемого космического аппарата, готового к запуску, представитель главного конструктора по катапультируемому креслу космонавта обнаружил свободно болтающийся фал и принял решение обрезать его. Как выяснилось, это была часть парашютной системы космонавта. В результате пришлось выполнить большой объем работ на стартовой позиции по устранению нештатной ситуации.

Когда об этом узнал Королёв, он вызвал к себе виновника этого происшествия и с присущей ему жесткостью устроил ему разнос с использованием излюбленной фразы: «Убирайся отсюда по шпалам до самой Москвы, и чтобы я тебя больше никогда здесь не видел!». Его после этого действительно не видели.

Надо сказать, что Королёв мог так устраивать разносы (на полигоне их называли «втыками»), что ни у кого и никогда не появлялось желание попасть под этот пресс. Как писали тогда средства массовой информации: «У людей головы втягивались в плечи, когда Королёв «высказывал» им свое недовольство».

В те времена был еще один большой специалист по «втыкам» — генерал Мрыкин, который довольно часто бывал на полигоне по роду своей службы, поскольку тогда занимал должность первого заместителя начальника Главного управления ракетного вооружения (ГУРВО) Ракетных войск стратегического назначения. На полигоне даже ввели эталонную единицу измерения «втыка» — «один мрык». При этом «втык» от своего начальства считался равным одному «микромрыку». А вот единица «втыка» от Королёва размером в «один король» приравнивалась на полигоне к одному «мегамрыку».

Страх перед Королёвым привел к появлению на свет такой команды, как «Скорпион-4», которая по сети оповещения передавалась дежурным по управлению, когда он узнавал о приближении главного конструктора к монтажно-испытательному корпусу.

История появления этой команды такова. В то время все мы работали в режиме строгой секретности. И когда недалеко от полигона проходили пассажирские поезда или пролетали гражданские самолеты, на которых могли оказаться представители иностранных государств со средствами радиоперехвата, на полигоне объявлялся режим радиомолчания командами оповещения «Скорпион-1», «Скорпион-2» и «Скорпион-3» в зависимости от необходимого уровня секретности. Например, при получении команды «Скорпион-3» полностью запрещался выход в эфир.

Конечно, появление Королёва никакого влияния на выход в эфир радиосредств не оказывало, но при поступлении команды «Скорпион-4» все понимали, что Королёв с минуты на минуту будет здесь. (Смеется.)

При всей его жесткости по отношению к работе он был очень человечным в жизни. Был у нас капитан на космодроме, у его маленькой дочки одна ножка была длиннее другой. Он все бился, как бы этот дефект исправить. Когда выяснил, что такая возможность существует, подошел к Сергею Павловичу и попросил помочь. Королёв записал все, что нужно. И через несколько дней звонит ему из Москвы, объясняет, куда ему надо подъехать, к кому обратиться и т.д. «Да, — добавляет, — я распорядился, чтобы вас вместе с дочкой и женой посадили на мой самолет и доставили в Москву».

Юрий Гагарин в самолете после возвращения на Землю. Фото из архива Владимира Ярополова.

— Вернемся к манекенам. Пуски с ними в марте 1961 года были успешными?

— В целом да. Был там только один дефект, который мы никак не могли устранить: спускаемый аппарат по завершении работы не мог отделиться от приборного отсека — держала связка из кабелей. В итоге конструкция сильно закручивалась, доставляя условным космонавтам дополнительные перегрузки. Несмотря на то что спускаемый аппарат в итоге все-таки освобождался от дополнительного груза (кабели сгорали во время прохождения плотных слоев атмосферы), проблема оставалась нерешенной.

— Гагарину это было известно?

— Я об этом не знаю.

Запуск первого человека в космос был шагом в неведомое. Спустя годы специалисты по надежности вычислили истинную вероятность благополучного исхода полета Юрия Гагарина и получили всего... 46 процентов.

Мужество и героизм космонавта, самоотверженная работа конструкторов, инженеров, медиков дали человечеству очень ценную информацию: оно могло быть уверенным, что человек может существовать в космосе и возвращаться к нормальной жизни на Земле.

МК


promo goodspb сентябрь 8, 17:46 526
Buy for 100 tokens
Вот поэтому Путин – не ваш, а мой президент. Потому что я – русская. А вы – не русские. Моя статья «Я русская! Я устала извиняться!» привлекла такое количество троллей разного вида и происхождения, что сумела набрать 2400 комментариев. Кем меня только не…