aprosh wrote in goodspb

Category:

Осколки прошлых лет-2

Продолжаю разговор о Фаберже. Вчера мне один читатель попенял, что моё интервью со Валентином Скурловым о судьбе его торговой марки интересно лишь для узких специалистов. Вряд ли, конечно, но сегодняшняя публикация уж точно более развлекательная.

В моём домашнем архиве есть и другое моё интервью со Скурловым, посвящённое 90-летию великого российского ювелира Карла Густавовича Фаберже, увидевшее свет всё в тех же «Санкт-Петербургских ведомостях» почти за 2 года до того, что вы читали вчера,4 февраля 2011 года. Перечитал и самодовольно рассудил, что оно вам будет наверняка интересно. 

Где часы на бегемотиках

Тайны Фаберже волнуют и сегодня

Исполнилось 90 лет с дня смерти знаменитого российского ювелира Карла Густавовича Фаберже. Наш корреспондент беседует с человеком, лучше которого жизнь, труды и произведения Карла Фаберже не знает на свете никто. Историограф фирмы «Фаберже», автор многих книг по ювелирному делу Валентин СКУРЛОВ более двух десятков лет пытается разгадать феномен Фаберже, считая его такой же харизматической личностью для художников, как для литераторов — Пушкин.

— Валентин Васильевич, говорят, нынче в России нет ни одного всемирно известного образца высокого стиля ни в парфюмерии, ни в автомобилестроении, ни в одежде — да ни в чем. А вот ведь были же времена, когда ныне культовые Тиффани и Картье выглядели чуть ли не подмастерьями на фоне недосягаемого Фаберже!

— Да, были... И потому очень важно описать эту личность в категориях и понятиях исторической психологии — как он достиг того, чего достиг, и почему его личность до сих пор так притягательна.

Фаберже был одной из знаковых фигур Серебряного века, наряду с Блоком, Гумилевым, Бенуа. Другими словами, входил в элиту тогдашнего русского общества. В записной книжке его сына Евгения приведены слова Августа Хольмстрема — главного ювелира отцовской фирмы: «Первый человек после царя — это ювелир». Тогдашним обществом он воспринимался как домашний повар, врач или парикмахер, то есть как человек, которому ведомы тайны и вкусы августейшей семьи.

Правнучка Карла Густавовича Татьяна Фаберже постоянно сетует, что пропала технология Фаберже. Это в самом деле тайна, и, конечно, очень важно ее разгадать. Но для меня все-таки куда важнее, что он общался с огромным количеством людей. А вот с кем? Увы, не осталось ни одной товарной книги фирмы и ее отделений в России — всех их петроградское ЧК изъяло в 1918 — 1919 годах. Товарные же книги были, по закону, заведены с 1899 года, и там записывалась фамилия каждого клиента. Оттого они и интересовали чекистов — это же стопроцентная «наводка» для реквизиций! У Татьяны Фаберже хранятся такие книги лондонского отделения фирмы за период с 1906 года по февраль 1917-го. Там пять с половиной тысяч записей о покупках тысячи ста клиентов! И записи эти интересны не только тем, что помогают точно устанавливать, откуда берутся вновь поступающие в продажу изделия фирмы (на них на всех нацарапаны инвентарные номера, которые указывались и в товарных книгах вместе с ценой вещи и ее покупателем), отчего изделие сразу становится вдвое дороже. Главное — эти записи позволяют установить круг клиентов Фаберже, а следовательно, и круг самого Фаберже, ибо случайные люди в его покупатели не попадали.

— А как вообще попадали?

— Его заказчиком был Александр III, потом — Николай II, он был любимцем его матери Марии Федоровны. А так-то делал вещи для всех выдающихся людей той эпохи. Например, Матильда Кшесинская принципиально покупала украшения только у Фаберже. В ее мемуарах на эту фирму 23 ссылки; вот, скажем: Агафон Фаберже посоветовал ей шесть бриллиантов, она их заказала для диадемы и танцевала в них балет. Хотя в настоящих камнях, как пишет в своих мемуарах директор Императорских театров князь Сергей Волконский, танцевать запрещалось. Бывало, балерины теряли камни, и приходилось разбирать сцену. Да и балетоманы порой дарили бриллианты какой-нибудь «четвертой у пруда», и она затмевала собой товарок: представляете, четыре лебедя, а у одной бриллианты больше, чем у царицы. Но для Матильды как примы-балерины законы были, конечно, не писаны — из-за конфликта с ней и сам Волконский ушел со своего поста...

Кроме того, Фаберже виртуозно изучал спрос. У него был дюжий швейцар Сергей из бывших дворцовых жандармов — это вроде соглядатаев КГБ советского времени. Карл отправлял его в Зимний на новогодние балы, куда съезжались несколько тысяч приглашенных. И пока господа плясали, их слуги с шубами перемывали им косточки. Прикинувшись своим, Сергей слушал часами, затем возвращался на Большую Морскую, они запирались с хозяином, и он, обладая феноменальной памятью, еще несколько часов пересказывал все интимные подробности жизни светских львов и львиц. Так что, когда блестящий кавалергард являлся за сережками, Карл знал: его пассия-танцовщица рыжеволоса, а потому ей следует рекомендовать изумруды. А коль известная замужняя дама смущенно просит какой-нибудь мужской подарок, то для «Вронского» этой «Анны Карениной», конечно же, потребен изящный портсигар.

— Мудрецы говорят, что человек должен оставить после себя дело, знание и сына. Дело Фаберже в виде многочисленных шедевров (четверть миллиона вещей как-никак изготовлено его прославленной на весь мир фирмой!) осталось, сыновей у него и вообще было четверо. А где же знание? Оно растворилось во времени? Неужто у ювелиров Фаберже были какие-то приёмы работы, которые их потомки так и не могут повторить?

— В 1989-м году, когда я работал завотделом в Ювелирпроме, мы сделали первую выставку «Великий Фаберже» в Елагиноостровском дворце. Тогда еще только-только разрешили в особых комнатах пользоваться книжками о Фаберже, ибо в СССР любые сведения о нем находились под запретом. Те, кто хоть что-то знал, помалкивали: запретная профессия была. Ведь она оперирует благородными металлами, а декрет о золоте 1918 года запрещал иметь его в личном пользовании более 16 золотников — 70 граммов, а все, что сверх этого, изымалось. И вот, как сейчас помню, главные технологи Ювелирпрома стоят руки в боки перед витриной, смотрят на прозрачную белую эмаль на овальной рифленой крышке чернильницы и озадаченно переглядываются: «Как он это сделал?!».

Эту технологию потом, правда, все же удалось воссоздать. Но до сих пор загадка, как мастера фирмы чуть ли не пальцами с намотанными на них кусочками кожи полировали каменные вещи и умудрялись создавать такие шедевры, которые сейчас невозможно сделать и с помощью новейшей выдающейся технологии.

По сей день непостижимо и то, как делался рельеф из самородкового золота. Известен золотой портсигар «Крым», на котором изображен гористый берег Черного моря. Принцип декорирования понятен: золотые опилки насыпались на раскаленную поверхность изделия и припекались к ней горелкой. Но ведь припечь их надо было не просто кучками, а в точности повторить реальный рельеф местности! Как, спрашивается, он формовался?! Вероятно, мы уже не узнаем это никогда...

Все дело в том, что у Фаберже работали наилучшие художники-модельеры. У него вообще на каждом этапе художественно-технологического процесса стоял выдающийся специалист: если эмальер, то самый лучший, футляры — самые лучшие, авторы идей — художники-композиторы. Кстати, именно Карл Густавович ввел это понятие: художник, сочиняющий композицию вещи. Сейчас ремесленники тоже есть хорошие — виртуозно, скажем, режут камень. Но моделирование у нас слабенькое. Нет художников, работающих в мелкой пластике, по чьим восковым моделям можно было бы создавать ювелирные изделия. А у Фаберже они были — тот же Савицкий, тот же Малышев, те же Александр и Леонтий Бенуа — профессора!

— А за границей, у тех же Тиффани или Картье, там технология вперед ушла?

— Конечно, ушла. Но если бы Фаберже поневоле не остановился и его фирма продолжала существовать, она наверняка бы постоянно опережала всех на шаг, как это всегда и было. Вот, скажем, арт-деко, прозвучавшее в 1925 году на художественно-промышленной выставке в Париже, у Фаберже было уже в 1910 году — еще до Первой мировой войны! В монографии Луи-Франсуа Картье честно, несмотря на патриотизм автора, написано, что француз все время шел вдогонку за Фаберже. Более того, будучи предприимчивым человеком, Картье попросту брал идеи Фаберже и пытался повторить. Даже каменные вещи фирма Картье заказывала у тех же мастеров, что и Фаберже, — у Овчинникова, Трапезникова, братьев Лагутяевых...

Когда в 2004 году на аукционе «Кристи» продавалось уникальное «Ледяное яйцо», изготовленное Карлом Фаберже для императора Николая II, которое тот преподнес супруге на Пасху 1913 года, пошли к самому лучшему американскому ювелиру. Тот рассматривал его два часа, потом почесал голову и сказал, мол, да, мы могли бы его повторить, но только в течение года, и стоило бы это три с половиной миллиона долларов. Мастер, конечно, прикинул: там же только бриллиантов шесть тысяч да плюс морока... Нет, быстрее бы он не сделал! И то всего лишь повторил бы...

Сейчас — это к вопросу о прогрессе технологий в ювелирном деле — камни гораздо лучше, чем тогда. Огранка Толковского, появившаяся в 1919 году, предусматривает нижний шип бриллианта под углом в 41 градус — только при такой 57 граней бриллианта дают максимальный выход света. Поэтому можно взять камень Фаберже, переогранить, и даже притом что он потеряет 57% массы, но ограненный по-новому будет дороже фабержевского. Поэтому ювелирные изделия Фаберже, как, кстати, всех других фирм, с тех пор до наших дней не дошли. А вот все фантазийные вещи — вроде того же нефритового огурчика, а также часы, рамки — на рынке ходят. Ведь рамка и есть рамка: можно вставить портрет Сталина, а можно — «реформатора» Горбачева. И даже двух последних наших лидеров. Да-да, у иных губернаторов — а я бывал во многих регионах — так и есть. Среди них считается хорошим тоном, если портрет — раньше Путина, а теперь Медведева — вставлен в рамку от Фаберже: значит, уважают!

— Вокруг имени Фаберже всегда было много мифов...

— С мифами о Фаберже сталкиваешься на каждом шагу. Помню, когда в 1985 году я поступил в Ювелирпром, мне рассказывали ветераны, будто бы в 1920-х годах «Русские самоцветы» делали нефритового Будду для японского императора. Стал выяснять истоки этих слухов и добрался до архива Министерства торговли, где мне сказали: ерунда, не было такого. И лишь потом сообразил, в чем дело: в 1911 году фирма Фаберже делала Будду для сиамского короля. Но поскольку в тресте «Русские самоцветы» в 1920-х годах работали мастера, служившие прежде у Фаберже, в их сознании произошел перенос события на советское время.

Откуда берутся мифы? Обывателю всегда, конечно, интереснее не ювелир, а сами вещи. Евгений Карлович Фаберже в 1930 году составил список кладов, заложенных в революцию сотрудниками отцовской фирмы, в котором значилось около 30-и адресов. Из них к тому времени 15 им вернули, но штук пять в Питере и Москве до сих пор не найдены.

Кое-какие адреса, кстати, известны, но неконкретные. Вот например, Александровская тифозная больница, но их таких целых четыре было. А вот поточнее: дача Фаберже. Но там на самом деле две дачи на расстоянии трехсот метров друг от друга. Сохранившаяся каменная находится в Осиновой Роще, а другая — деревянная, трехэтажная, была в Левашове и принадлежала Карлу, она сгорела то ли в 1920 году, то ли в 1940-м, никто точно не знает. Когда Евгению Карловичу в 1954 году исполнилось 80 лет, он написал своим племянникам — в том числе и Федору, отцу Татьяны, что там закопан некий «ящик с вещами». Даже и схемку, как помнит Татьяна Федоровна, нарисовал — сколько шагов от чего надо отсчитать. После того как в 1995 году я дал об этом интервью одной общероссийской газете, ям там нарыли прорву — и метр глубиной, и три! Нашли кирпичи, аптекарский флакончик с двуглавым орлом из обиходных вещей семьи — мне, кстати, его подарили, но ящика и след простыл! Но ведь он был там — так куда ж делся?! И что в нем лежали за «вещи»?

Так что тайн и загадок Фаберже хватает! И потому надо бы, по подобию Пушкинского Дома, создать исследовательский Дом Фаберже — я давно за это ратую. Некоторые считают, что с каждым годом тайны великой фирмы все более растворяются в вечности и уже невозможны никакие открытия. Но это не так: работы хватит многим поколениям исследователей, ведь мы реально занимаемся изучением Фаберже лишь последние двадцать лет: сколько стен еще не простукано — сколько архивов не открыто исследователям, а потому ими и не изучено...

Конечно, хочется и самому успеть сделать значительные открытия. Вот, например, в 1937 году Александр Фаберже, приехав в Ригу, писал брату Евгению в Париж: слушай, тут все говорят о каких-то часах на золотых бегемотиках. И Евгений ему отвечает: да, были такие... Где они? Я бы очень хотел их найти. Может, они и до сих лежат где-то в земле, завернутые в промасленную тряпицу, а может, стоят у кого-то в доме и хозяин не подозревает об их истинном происхождении...

Здание фирмы Фаберже в Петербурге.
Здание фирмы Фаберже в Петербурге.


promo goodspb september 8, 2017 17:46 803
Buy for 200 tokens
Вот поэтому Путин – не ваш, а мой президент. Потому что я – русская. А вы – не русские. Моя статья «Я русская! Я устала извиняться!» привлекла такое количество троллей разного вида и происхождения, что сумела набрать 2400 комментариев. Кем меня только не…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened