aprosh wrote in goodspb

Categories:

Зачем науке философия

В последнем номере «Известий Национальной академии наук» (Proceedings of the National Academy of Sciences) — ведущего американского журнала для публикации оригинальных научных исследований в различных областях, главным образом в биологии и медицине, а также по физике и социальным наукам, являющегося официальным органом Национальной академии наук США, опубликована интереснейшая статья для думающих людей. Я с удовольствием её прочитал сам и перевёл для вас.

Несмотря на тесные исторические связи между наукой и философией со времён Платона, Аристотеля и других (здесь это связано со знаменитой Афинской школой Рафаэля), современные ученые часто воспринимают философию как совершенно отличную от науки и даже противоречащую ей. Наоборот, мы считаем, что философия может оказать важное и продуктивное влияние на науку. Изображение предоставлено: Shutterstock.com/Isogood_patrick.
Несмотря на тесные исторические связи между наукой и философией со времён Платона, Аристотеля и других (здесь это связано со знаменитой Афинской школой Рафаэля), современные ученые часто воспринимают философию как совершенно отличную от науки и даже противоречащую ей. Наоборот, мы считаем, что философия может оказать важное и продуктивное влияние на науку. Изображение предоставлено: Shutterstock.com/Isogood_patrick.

Люси Лаплан, Паоло Мантовани, Ральф Адольфс, Хасок Чанг, Альберто Мантовани, Маргарет Макфалл-Нгай, Карло Ровелли, Эллиотт Собер и Томас Прадеу

Знание исторического и философского фона дает такую ​​независимость от предрассудков его поколения, от которых страдает большинство ученых. Эта независимость, созданная философским пониманием, является, на мой взгляд, знаком различия между простым ремесленником или специалистом и настоящим искателем истины.
Альберт Эйнштейн, Письмо Роберту Торнтону, 1944 г.

Несмотря на тесные исторические связи между наукой и философией, современные ученые часто воспринимают философию как совершенно отличную от науки и даже противоречащую ей. Мы же утверждаем, что, наоборот, философия может иметь важное и продуктивное влияние на науку.

Мы проиллюстрируем нашу точку зрения тремя примерами, взятыми из различных областей современных наук о жизни. Каждый из них связан с передовыми научными исследованиями, и каждый из них был признан практикующими исследователями как полезный вклад в науку. Эти и другие примеры показывают, что вклад философии может принимать как минимум четыре формы: разъяснение научных концепций, критическая оценка научных предположений или методов, формулирование новых концепций и теорий и развитие диалога между различными науками, а также между наукой и обществом.

Концептуальное прояснение и стволовые клетки

Во-первых, философия предлагает концептуальное прояснение. Концептуальные прояснения не только повышают точность и полезность научных терминов, но также приводят к новым экспериментальным исследованиям, поскольку выбор данной концептуальной основы сильно ограничивает способ проведения экспериментов.

Определение стволовых клеток является ярким примером. Философия имеет давнюю традицию исследования свойств, и инструменты, используемые в этой традиции, недавно были применены для описания «стволовости» — свойства, которое определяет стволовые клетки. Один из нас показал, что четыре различных вида свойств существуют под видом стволовости в современных научных знаниях (1). В зависимости от типа ткани, стволовость может быть категориальным свойством (внутреннее свойство стволовой клетки, независимо от ее среды), диспозиционным свойством (внутреннее свойство стволовой клетки, которое контролируется микросредой), реляционным свойством (внешнее свойство, которое может быть присуще не стволовым клеткам микросредой), или системное свойство (свойство, которое поддерживается и контролируется на уровне всей популяции клеток).

Исследователь биологии стволовых клеток и рака Ханс Клеверс отмечает, что этот философский анализ выделяет важные семантические и концептуальные проблемы в онкологии и биологии стволовых клеток; он также предполагает, что этот анализ легко применим к экспериментам (2). В самом деле, помимо концептуального пояснения, эта философская работа имеет практическое применение, что иллюстрирует пример раковых стволовых клеток в онкологии.

Исследования, направленные на разработку лекарств, нацеленных либо на раковые стволовые клетки, либо на их микросреду, фактически основаны на различных видах стволовости и, таким образом, могут иметь различные показатели успеха в зависимости от типа рака (1). Более того, они могут не охватывать все типы рака, потому что современные терапевтические стратегии не учитывают системное определение стебля. Таким образом, определение вида стебля, обнаруженного в каждой ткани, и рака полезно для направления разработки и выбора противоопухолевой терапии. На практике эта структура привела к исследованию методов лечения рака, которые сочетают в себе целенаправленное воздействие на свойства внутренних стволовых клеток, их микроокружение и иммунные контрольные точки, чтобы охватить все возможные виды стволовости (3).

Кроме того, эта философская основа недавно была применена к другой области — изучению органоидов. В системном обзоре экспериментальных данных об органоидах из различных источников Picollet-D'hahan et al. ( 4 ) характеризуется способностью образовывать органоиды как свойство диспозиции. Затем они могут утверждать, что для повышения эффективности и воспроизводимости продукции органоидов, являющейся основной актуальной проблемой в данной области, исследователям необходимо лучше понять внутреннюю часть свойства диспозиции, на которую влияет микросреда. Чтобы отличить внутренние особенности клеток, которые имеют такое расположение, эта группа в настоящее время разрабатывает высокопроизводительные функциональные геномные методы, позволяющие исследовать роль практически каждого человеческого гена в образовании органоидов.

Иммуногенность и микробиом

В дополнение к своей роли в концептуальном прояснении, философия может внести свой вклад в критику научных предположений — и даже может способствовать формулированию новых, проверяемых и прогнозирующих теорий, которые помогают проложить новые пути для эмпирических исследований.

Например, философская критика структуры иммунного я-не-я (5) привела к двум значительным научным вкладам. Во-первых, она послужила основой для разработки новой теоретической базы — теории разрыва иммунитета, которая дополняет предыдущие модели самости и опасности, указывая, что иммунная система реагирует на внезапные модификации антигенных мотивов (6). Эта теория проливает свет на многие важные иммунологические явления, включая аутоиммунное заболевание, иммунные реакции на опухоли и иммунологическую толерантность к хронически экспрессируемым лигандам. Теория разрыва была применена к множеству вопросов, помогая исследовать влияние химиотерапевтических агентов на иммуномодуляцию при раке и объясняя, как естественные клетки-киллеры постоянно изменяют свой фенотип и функционируют посредством своих взаимодействий со своими лигандами таким образом, который обеспечивает толерантность к организму. (само) составляющие (7). Теория также помогает объяснить последствия повторных прививок у людей с ослабленным иммунитетом (8) и предлагает динамические математические модели иммунной активации. В совокупности эти различные эмпирические оценки иллюстрируют, как философски вдохновленные предложения могут привести к новым экспериментам, открывая новые возможности для исследований.

Во-вторых, философская критика вместе с другими философскими подходами способствовала тому, что каждый организм, не будучи генетически однородным «я», является симбиотическим сообществом, в котором обитают и переносятся многочисленные чужеродные элементы (включая бактерии и вирусы), которые распознаёт, но не устраняет его иммунная система (9). Исследования в области симбиотической интеграции и иммунной толерантности имеют далеко идущие последствия для нашей концепции индивидуального организма, который все чаще рассматривается как сложная экосистема, основные функции которой, от развития до защиты, восстановления и познания, зависят от взаимодействия с микробами. (9).

Влияние на когнитивную науку

Изучение познания и когнитивной нейробиологии является яркой иллюстрацией глубокого и долгосрочного влияния философии на науку. Как и в случае с иммунологией, философы сформулировали влиятельные теории и эксперименты, помогли инициировать конкретные исследовательские программы и способствовали смене парадигм. Но масштаб влияния затмевает случай иммунологии. Философия сыграла свою роль в переходе в 1960-х годах от бихевиоризма к когнитивизму и вычислительной технике. Возможно, наиболее заметной была теория модульности сознания, предложенная философом Джерри Фодором (10). Его влияние на теории когнитивной архитектуры трудно переоценить. В знак уважения после кончины Фодора в 2017 году ведущий когнитивный психолог Джеймс Рассел выступил в журнале Британского психологического общества «Когнитивная психология развития BF (до Фодора) и AF (после Фодора)».

Модульность относится к идее, что психические явления возникают в результате действия множества отдельных процессов, а не одного недифференцированного. Воодушевленный доказательствами в экспериментальной психологии, лингвистикой Хомского и новыми вычислительными теориями в философии сознания, Фодор предположил, что человеческое познание структурировано в виде набора низкоуровневых, предметно-инкапсулированных специализированных модулей и более высокого уровня, общая доменная центральная система для абдуктивных рассуждений с информацией, текущей только вверх вертикально, а не вниз или горизонтально (то есть между модулями). Он также сформулировал строгие критерии модульности. На сегодняшний день предложение Фодора устанавливает условия для многих эмпирических исследований и теорий во многих областях когнитивной науки и нейробиологии (11, 12), включая когнитивное развитие, эволюционную психологию, искусственный интеллект и когнитивную антропологию. Хотя его теория была пересмотрена и подвергнута сомнению, исследователи продолжают использовать, настраивать и обсуждать его подход и базовый концептуальный инструментарий.

Философия и наука разделяют инструменты логики, концептуального анализа и строгой аргументации. Тем не менее, философы могут использовать эти инструменты со степенями тщательности, свободы и теоретической абстракции, которые практикующие исследователи часто не могут себе позволить в своей повседневной деятельности.

Задача ложной веры является еще одним ключевым примером воздействия философии на когнитивные науки. Философ Даниэль Деннет был первым, кто задумал основную логику этого эксперимента как пересмотр теста, используемого для оценки теории разума, способности приписывать психические состояния себе и другим (13). Задача проверяет способность приписывать другим убеждения, которые он считает ложными, ключевая идея состоит в том, что рассуждение о ложных убеждениях других, в отличие от истинных убеждений, требует представления о других людях как обладающих умственными представлениями, которые расходятся с его собственными и от таков мир на самом деле. Его первое эмпирическое применение было в 1983 году (14) в статье, озаглавленной «Верования о верованиях: представление и сдерживающая функция неправильных убеждений в понимании обмана маленькими детьми», что само по себе является прямой данью вкладу Деннетта.

Задача ложного убеждения представляет собой важный эксперимент в различных областях когнитивной науки и нейробиологии с широким применением и последствиями. Они включают тестирование на стадии когнитивного развития у детей, обсуждение архитектуры человеческого познания и его отдельных способностей, оценку теории умственных способностей у великих обезьян, разработку теорий аутизма как слепоты ума (согласно которому возникают трудности при прохождении задания ложного убеждения). связан с состоянием), и определение того, какие именно области мозга связаны со способностью рассуждать о содержимом разума другого человека (15).

Философия также помогла области когнитивной науки избавиться от проблемных или устаревших предположений, помогая стимулировать научные изменения. Понятия разума, интеллекта, сознания и эмоций используются повсеместно в разных областях, зачастую с разными значениями (16). Инженерный искусственный интеллект, построение психологических теорий переменных психического состояния и использование нейробиологических инструментов для исследования сознания и эмоций требуют концептуальных инструментов для самокритики и междисциплинарного диалога — именно те инструменты, которые может предоставить философия.

Философия - иногда обозначаемая греческой буквой «фи» - может помочь продвинуться на всех уровнях научного предприятия, от теории до эксперимента. Недавние примеры включают вклад в биологию стволовых клеток, иммунологию, симбиоз и когнитивную науку. Изображение предоставлено: Вибке Бреттинг (художник).
Философия - иногда обозначаемая греческой буквой «фи» - может помочь продвинуться на всех уровнях научного предприятия, от теории до эксперимента. Недавние примеры включают вклад в биологию стволовых клеток, иммунологию, симбиоз и когнитивную науку. Изображение предоставлено: Вибке Бреттинг (художник).

Философия и научные знания

Приведенные выше примеры далеко не единственные: в науках о жизни философские размышления сыграли важную роль в таких разнообразных вопросах, как эволюционный альтруизм (17), дебаты о единицах выбора (18), построение «дерева жизни». (19), преобладание микробов в биосфере, определение гена и критический анализ концепции врожденности (20). Точно так же в физике фундаментальные вопросы, такие как определение времени, были обогащены работой философов. Например, анализ временной необратимости Хью Прайса (21) и замкнутых временных кривых Дэвида Льюиса (22) помог рассеять концептуальную путаницу в физике (23).

Вдохновленные этими и многими другими примерами, мы рассматриваем философию и науку как континуум. Философия и наука разделяют инструменты логики, концептуального анализа и строгой аргументации. Тем не менее, философы могут использовать эти инструменты со степенями тщательности, свободы и теоретической абстракции, которые практикующие исследователи часто не могут себе позволить в своей повседневной деятельности. Философы, обладающие соответствующими научными знаниями, могут затем внести существенный вклад в развитие науки на всех уровнях научного предприятия от теории до эксперимента, как показывают приведенные выше примеры.

Но как на практике наладить сотрудничество между исследователями и философами? На первый взгляд, решение может показаться очевидным: каждое сообщество должно сделать шаг навстречу другому. И все же было бы ошибкой считать это легкой задачей. Препятствий много. В настоящее время значительное число философов презирает науку или не видит актуальности науки для их работы. Даже среди философов, которые предпочитают вести диалог с исследователями, лишь немногие имеют хорошее знание новейшей науки. И наоборот, лишь немногие исследователи понимают, какую пользу могут принести философские идеи. В нынешнем научном контексте, в котором доминируют растущая специализация и растущий спрос на финансирование и результаты, только очень ограниченное число исследователей имеют время и возможность даже узнать о работе, написанной философами по науке, не говоря уже о ее чтении.

Мы считаем, что преодолению этих трудностей ряд простых рекомендаций, которые легко выполнены, может помочь преодолеть разрыв между наукой и философией. Взаимосвязь между философией и наукой очень желательна и более осуществима на практике, чем предполагали десятилетия отчуждения между ними.

I. Отвести больше места для философии на научных конференциях. Это очень простой механизм для исследователей, чтобы оценить потенциальную полезность идей философов для их собственных исследований. С другой стороны, все больше исследователей могут участвовать в философских конференциях, расширяя усилия таких организаций, как Международное общество истории, философии и социальных исследований биологии, Ассоциация философии науки и Общество философии науки на практике.

II. Иметь философов в научных лабораториях и на кафедрах. Это действенный способ (который уже исследовали некоторые авторы данной статьи и другие) для философов в изучении естествознания и проведения более подходящего и обоснованного анализа, а также для исследователей, чтобы извлечь выгоду из философского вклада и приспособиться к философии в целом. Это может оказаться наиболее эффективным способом оказания философии быстрого и конкретного воздействия на науку.

III. Со-контролировать аспирантов. Совместное наблюдение аспирантов со стороны исследователя и философа — это прекрасная возможность сделать возможным совместное использование этих двух областей. Это облегчает подготовку диссертаций, которые являются одновременно экспериментально богатыми и концептуально строгими, а в процессе сформируется следующее поколение ученых-философов.

IV. Создать учебные программы, сбалансированные в науке и философии, которые поспособствуют подлинному диалогу между ними. Некоторые такие учебные программы уже существуют в отдельных странах, но первоочередной задачей должно стать их распространение. Они могут дать учащимся, изучающим естественные науки, перспективу, которая позволит им лучше осмыслить концептуальные проблемы современной науки и дать философам солидную основу для научных знаний, которая позволит максимизировать их влияние на науку. Учебные программы по науке могут включать в себя уроки истории науки и философии науки. Учебные планы по философии могут включать в себя научный модуль.

V. Читать научную и философскую литературу. Чтение научной литературы необходимо для практики философии науки, но и чтение философских работ также может стать отличным источником вдохновения для исследователей, о чем свидетельствуют некоторые из приведенных выше примеров. Например, клубы журналов, в которых обсуждается вклад науки и философии, представляют собой эффективный способ интеграции философии и науки.

VI. Открывать в научных журналах новые разделы, посвященные философским и концептуальным вопросам. Эта стратегия была бы подходящим и убедительным способом предположить, что философская и концептуальная работа является непрерывной с экспериментальной работой, поскольку она вдохновлена ​​ею, и может вдохновить ее в свою очередь. Это также сделало бы философские размышления о конкретной научной области гораздо более заметными для соответствующего научного сообщества, чем когда они публикуются в философских журналах, которые учёные редко читают.

Мы надеемся, что изложенные выше практические шаги будут способствовать возрождению интеграции науки и философии. Кроме того, мы утверждаем, что поддержание неизменной верности философии повысит жизнеспособность науки. Современная наука без философии натолкнется на стену: поток данных в каждой области будет усложнять интерпретацию, пренебрежение широтой и историей приведет к дальнейшему расколу и разделению научных дисциплин, а акцент на методах и эмпирических результатах будет уменьшаться и мельчить обучение студентов. Как писал Карл Воэз (24), «общество, которое позволяет биологии стать инженерной дисциплиной, позволяющей науке влиться в изменения живого мира, не пытаясь его понять, представляет собой опасность для себя». Нам необходима активизация науки на всех уровнях, чтобы вернуть преимущества тесных связей с философией.

Ссылки:

  1. Laplane L (2016) Cancer Stem Cells: Philosophy and Therapies (Harvard Univ Press,Cambridge, MA)..Google Scholar
  2. Clevers H (2016) Cancer therapy: Defining stemness. Nature 534:176–177..Google Scholar
  3. Bialkowski L, et al. (2018) Immune checkpoint blockade combined with IL-6 and TGF-β inhibition improves the therapeutic outcome of mRNA-based immunotherapy. Int J Cancer 143:686–698..Google Scholar
  4. Picollet-D’hahan N, Dolega ME, Freida D, Martin DK, Gidrol X (2017) Deciphering cell intrinsic properties: A key issue for robust organoid production. Trends Biotechnol 35:1035–1048..Google Scholar
  5. Pradeu T, Carosella ED (2006) On the definition of a criterion of immunogenicity. Proc Natl Acad Sci USA 103:17858–17861..Abstract/FREE Full TextGoogle Scholar
  6. Pradeu T, Jaeger S, Vivier E (2013) The speed of change: Towards a discontinuity theory of immunity? Nat Rev Immunol 13:764–769..CrossRefPubMedGoogle Scholar
  7. Boudreau JE, Hsu KC (2018) Natural killer cell education and the response to infection and cancer therapy: Stay tuned. Trends Immunol 39:222–239..CrossRefPubMedGoogle Scholar
  8. Rinaldi S, et al. (2014) Antibody but not memory B-cell responses are tuned-down in vertically HIV-1 infected children and young individuals being vaccinated yearly against influenza. Vaccine32:657–663..CrossRefPubMedGoogle Scholar
  9. McFall-Ngai M, et al. (2013) Animals in a bacterial world, a new imperative for the life sciences.Proc Natl Acad Sci USA 110:3229–3236..Abstract/FREE Full TextGoogle Scholar
  10. Fodor JA (1983) Modularity of Mind: An Essay on Faculty Psychology (MIT Press, Cambridge, MA)..Google Scholar
  11. Barrett HC, Kurzban R (2006) Modularity in cognition: Framing the debate. Psychol Rev113:628–647..CrossRefPubMedGoogle Scholar
  12. Kanwisher N (2000) Domain specificity in face perception. Nat Neurosci 3:759–763..CrossRefPubMedGoogle Scholar
  13. Dennett DC (1978) Beliefs about beliefs. Behav Brain Sci 1:568–570..CrossRefGoogle Scholar
  14. Wimmer H, Perner J (1983) Beliefs about beliefs: Representation and constraining function of wrong beliefs in young children’s understanding of deception. Cognition 13:103–128..CrossRefPubMedGoogle Scholar
  15. Frith U, Frith CD (2003) Development and neurophysiology of mentalizing. Philos Trans R Soc Lond B Biol Sci 358:459–473..CrossRefPubMedGoogle Scholar
  16. Adolphs R (2018) The Neuroscience of Emotion: A New Synthesis (Princeton Univ Press,Princeton)..Google Scholar
  17. Sober E, Wilson DS (1998) Unto Others: The Evolution and Psychology of Unselfish Behavior(Harvard Univ Press, Cambridge, MA)..Google Scholar
  18. Okasha S (2006) Evolution and the Levels of Selection (Oxford Univ Press, London)..Google Scholar
  19. Koonin EV (2011) The Logic of Chance: The Nature and Origin of Biological Evolution (FT Press, Upper Saddle River, NJ), 1st Ed..Google Scholar
  20. Mameli M, Bateson P (2006) Innateness and the sciences. Biol Philos 21:155–188..CrossRefGoogle Scholar
  21. Price H (1996) Time’s Arrow and Archimede’s Point: Philosophical Reflections on Time and Physics (Oxford Univ Press, London)..Google Scholar
  22. Lewis D (1976) The paradoxes of time travel. Am Philos Q 13:145–152..Google Scholar
  23. Rovelli C (2018) Physics needs philosophy. Philosophy needs physics. Found Phys 48:481–491..Google Scholar
  24. Woese CR (2004) A new biology for a new century. Microbiol Mol Biol Rev 68:173–186..Abstract/FREE Full TextGoogle Scholar

Оригинал статьи.

promo goodspb september 8, 2017 17:46 803
Buy for 200 tokens
Вот поэтому Путин – не ваш, а мой президент. Потому что я – русская. А вы – не русские. Моя статья «Я русская! Я устала извиняться!» привлекла такое количество троллей разного вида и происхождения, что сумела набрать 2400 комментариев. Кем меня только не…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened